Павел Басинский — о Дне знаний и школьном образовании до революции

1 сентября — День знаний, государственный праздник, учрежденный Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 июня 1984 года. Государство с таким названием перестало существовать, а праздник остался.

Первого сентября дети всей страны идут в школу. И этот день является едва ли не самой долговечной константой нашей жизни. Но так было не всегда. До революции первым учебным днем в гимназиях и училищах было 1 августа, а последним — 1 июля. Таким образом, на школьные каникулы («вакацию») бедным детям отводился всего один месяц. Что же касается церковно-приходских школ (ЦПШ), где получали образование в основном крестьянские дети, то позволить им заниматься грамотой в разгар полевых работ родители не могли, нужно было помогать отцам в поле. На учебу отводились исключительно зимние месяцы.

Первого сентября дети всей страны идут в школу. Но так было не всегда

И только в 1918 году Декретом ВЦИК было утверждено ежегодное школьное расписание от 1 сентября до 1 июня, да и то с оговоркой «примерно». Четкого начала учебного года в СССР не было до 1935 года, когда эта дата, 1 сентября, была введена Постановлением Совета народных комиссаров и ЦК ВКП(б).

Но уже спустя шесть лет, в годы Великой Отечественной войны, школьников средних и старших классов были вынуждены мобилизовать на трудовой фронт. Да и сами они сидеть за партами, когда их отцы и деды сражались с фашистами, считали постыдным. И лишь после войны вернулось то самое 1 сентября, которое мы сегодня отмечаем как День знаний.

Но насколько средние учебные заведения до революции отличались от нынешних? На самом деле системное отличие было не столь велико, как многие думают.

С 1803 года в российские гимназии принимали детей всех сословий, если они выдерживали вступительные испытания и родители могли вносить плату за обучение. К концу XIX века она в разных гимназиях составляла от 15 до 60 рублей в год. Эту сумму могла позволить себе даже не самая обеспеченная городская семья. При этом 10 % учеников при особой успеваемости освобождались от платы за обучение.

В 1871 году министерство народного просвещения, возглавляемое графом Д.А. Толстым, провело реформу среднего образования. В итоге были упразднены, как архаизм, реальные гимназии. Они превратились в реальные училища. Правом поступления в университет обладали только выпускники классических гимназий. Собственно, это и было их главной целью — подготовить ученика к поступлению в университет.

Школу для своих детей нужно выбирать с умом. Если средства позволяют

Согласно реформе 1871 года центр тяжести в обучении переносился на древние языки, а также… на математику. Из новых языков преподавали немецкий и французский, но обязательным был только один из них. Сокращались часы для Закона Божьего и… для русского языка и литературы. Современную литературу («после Гоголя») в средних школах вообще не преподавали. Уроки по естествознанию исключались из младших классов и оставались только в старших. Но главным было окончательное разграничение среднего образования на классическое и реальное. Первое подразумевало дальнейшую учебу в университете, для поступления в который требовалось знание древних языков; второе — овладение определенной профессией при минимальном наборе гуманитарных познаний.

В целом реформа была разумной. В позднее советское время эта же система работала в восьмилетнем обязательном образовании плюс два старших класса для нацеливающихся в вузы. А профессионально-технические училища (ПТУ) — для тех, кто намерен овладеть профессией, не требующей высшего образования. В современной России — это система средних школ (или гимназий) и профессиональных колледжей. То есть принципиально радикально ничего не изменилось, кроме уничтожения разделения средних школ на мужские и женские.

Системное отличие дореволюционных школ от нынешних было не столь велико, как многие думают

Для поступающих в гимназию детей из малоимущих сословий до революции предусматривались подготовительные классы. Но в 1887 году они были ликвидированы, чтобы ограничить число гимназистов из низших сословий — так называемый «закон о кухаркиных детях». Вот эта вопиющая несправедливость и была устранена революцией.

Обычным школьником в нынешнем понимании был Антон Чехов, закончивший классическую гимназию в Таганроге, что затем позволило ему поступить на медицинский факультет Московского университета. Пушкин, как известно, учился в привилегированном Царскосельском лицее. Лермонтов после домашнего образования обучался в университетском благородном пансионе — закрытом учебном заведении для мальчиков из знатных дворянских семей. Федора Достоевского вместе с братом Михаилом определили учиться в Пансион Чермака на Новой Басманной улице, который считался одним из лучших частных учебных заведений в Москве, но и обучение там стоило весьма дорого.

А вот Лев Толстой вовсе не закончил средней школы, его обучали в Ясной Поляне домашние учителя и гувернеры. Это не помешало ему поступить в Казанский университет, который он, впрочем, тоже не закончил.

Не учился в средней школе и старший сын Толстого Сергей, однако домашнего образования ему хватило, чтобы экстерном сдать выпускные экзамены в тульской гимназии и поступить в Московский университет. Но следующие сыновья автора «Войны и мира» Илья и Лев уже обучались в лучшей московской частной гимназии Льва Поливанова, где прошли обучение поэты Серебряного века Валерий Брюсов, Андрей Белый, Сергей Соловьев, Вадим Шершеневич, а также величайший русский шахматист Александр Алехин.

Что ни говори, но школу для своих детей надо выбирать с умом.

Если, конечно, средства позволяют.

_

№ 38, 26.09.2025