Я тебя полюбил, я тебя и убью

В Кизляре мужчина из ревности убил бывшую жену и тёщу, сообщили «АиФ Дагестан» в пресс-службе республиканского МВД. Рано утром 38-летний житель города в состоянии алкогольного опьянения проник в дом бывшей супруги, взломав входную дверь.

Мужчина нанёс многочисленные ножевые ранения 28-летней девушке и её 67-летней матери. Его бывшая жена скончалась по дороге в больницу, а тёща – на месте происшествия. Приехавшие по адресу полицейские задержали предполагаемого преступника и доставили в отдел полиции. Из дома, где произошло двойное убийство, изъяты два ножа, а также многочисленные улики, указывающие на виновника произошедшего», — рассказал собеседник агентства.

Такими сообщениями, к сожалению, уже никого не удивишь. Сплошь и рядом слышим о случаях нанесения телесных повреждений, увечий и убийств бывших жен мужьями, и рассматриваются они как обычные бытовые убийства. Хотя есть целый ряд специфических моментов. Во- первых, жертва и преступник как бывшие супруги хорошо знали друг друга. Женщины обычно не ожидают подвоха со стороны бывшего мужа, который, тем не менее, серьезно осложняет ей жизнь, не оставляя в покое после развода, угрожая, скандаля, врываясь в дом…

Как правило, убийство становится кульминацией затяжного конфликта. Естественно, в условиях России и, в частности Дагестана, трудно ожидать, что женщина побежит к психологу, обратится в правоохранительные органы. Обычно масштаб проблемы не воспринимается серьезно ни самой жертвой, ни сторонними наблюдателями. В этой связи очень показателен случай, произошедший  12 января 2016 года  в  Южном Бутово, когда мужчина попытался сжечь заживо свою бывшую жену, 36-летнюю Эльвиру Кахриманову. Они развелись после 15 лет брака, а через год случилась катастрофа — супруг облил ее бензином и поджег на глазах у тети. Эта история прогремела на всю страну, и преступник в эфире известной телепередачи сказал, что был спровоцирован поведением бывшей жены, которая ему якобы изменяла. Но ведь она на тот момент уже не была его женой, и все претензии на ее верность, даже в случае измены, уже не имели под собой никакой почвы…

ПОЧЕМУ ТАК?

 Если сказать, что эта проблема касается только кавказских республик, пожалуй, это будет несправедливо. Культуры расставания и сохранения нейтралитета с уже чужим формально и на деле человеком нет в России вообще. Наверное, в этой связи выглядит обоснованным и правильным требование шариата ни под каким видом не общаться с бывшими супругами, как одно из средств избежать лишних проблем. Дети в  случае развода также оставались с отцом, дальнейшее общение между супругами и тем более предъявление к ней претензий, насилие  были наказуемы как адатами, так и шариатом. Возобновление общения было возможным только после повторно заключения брака, к которому женщину уже не могли принудить… Как видим, не так уж глупа,  отстала и морально устарела устоявшаяся ранее традиционная практика в этом вопросе. С детских лет помню рассказанный бабушкой  случай, когда женщина вышвырнула  бывшего мужа из дома, когда он попытался с ней заигрывать,  будучи женатым на другой, и обратилась к его родственникам, которые ее поддержали и даже выпороли (!) наглеца.

Сегодня в обществе имеет место известная либерализация в отношениях бывших супругов. Они зачастую якобы «остаются друзьями»  (не будучи, вопреки поговорке, ни  в детском саду, ни на пенсии), свободно видятся и общаются, всегда в курсе личных дел друг друга. Вместе с тем, не стоит забывать — раз отношения распались, то они не были благополучными. Продолжая в той или иной форме  общение, женщина тем самым не дает бывшему мужу почувствовать, что отныне они чужие, и  любое его вторжение в ее новую жизнь нежелательно и наказуемо… Глубина  и серьезность  этой проблемы до сих пор не осознается обществом. К примеру, несколько лет назад  я присутствовала  на заседании  комиссии по делам несовершеннолетних, где рассматривалось заявление бывшего супруга, обвинявшего жену в плохом уходе за детьми, недобросовестном отношении к ним, нецелевом расходовании пенсии дочери-инвалида, нуждающейся в интенсивном уходе и дорогом лечении …И что примечательно, бывший супруг сам никакого участия в жизни детей не принимает, пьянствует и перебивается случайными заработками, а жена надрывается на два «фронта», работает и ухаживает за детьми, следит за их успеваемостью и изыскивает средства на лечение ребенка…И самое поразительное, выясняется, что  такие претензии мужа осложняют жизнь женщине далеко не в первый раз, и она, гражданка необразованная и малообеспеченная, безропотно сносит выходки неадекватного супруга, не видя опасности для себя, не  пытается защитить себя и детей. А где гарантия, что он однажды в пьяном угаре не ворвется к ней, не изобьет, не покалечит? Почему с обнаглевшим дебоширом обращаются, «надев белые перчатки»? Никого не удивляет и не возмущает тот факт, что его заявление (уже которое по счету) не нашло  подтверждения, оказавшись банальной клеветой, а жена  вынуждена смущенно опускать глаза перед чужими людьми, как школьница, оправдываться перед ними?! Самое удивительное,  что в комиссии заседали «сливки» местного общества — психологи, конфликтологи, социальные педагоги, работники полиции — все те,  для кого гуманность и защита интересов слабого не пустая формальность, кто облечен вполне конкретными  и осязаемыми полномочиями, чтобы довести до логического конца подобные ситуации.

КАК И КТО МОЖЕТ  ПОМОЧЬ?

Если даже  представить такую  ситуацию лет 100 назад, то тогдашнее общество  не придерживалось чуждой нам терпимости к дебоширсту и безответственности (даже разводясь, мужчина возвращал женщину ее опекунам, а не просто выставлял «с вещами на выход»). За женщину заступился бы весь джамаат, вмешались бы аксакалы, и он был бы наказан, не говоря уже об общественном порицании и изоляции такого человека, которые также помешали бы ему заключить новый брак. Никому же  из членов данной  высокой комиссии не пришло  голову, как минимум, пристыдить распоясавшегося отца семейства  и порекомендовать его жертве обратиться в суд по поводу клеветы в ее адрес. Ведь он сам нуждается в попечителе в силу образа жизни (обычная практика в российской глубинке). Вместо того, чтобы честно расставить все точки над «I», указать на то, что заявитель сам не без греха и не может лучше заботиться о детях, чем их мать, ему в мягкой форме «подготовят ответ на обращение», ограничившись словесным порицанием и отказом  в жалобе. И если принятых мер достаточно, хотелось бы спросить, удовлетворило бы каждого из них, если бы на месте ответчицы в данном случае находилась их дочь, сестра, племянница? Считали бы они, что сделали все возможное, чтобы помочь ей?

«НЕ ВИНОВАТАЯ Я»?

Некоторые скажут, если с ней обращаются так, значит, она заслуживает этого. Психологи даже дали название этому феномену – «виктимное поведение», то есть поведение жертвы, якобы провоцирующее потенциальных насильников на агрессивные действия. Оно выражается как во внешних признаках, так и в чертах поведения в повседневной жизни.  К примеру, отмечено, что жертвы – зачастую люди закомплексованные, боящиеся привлечь к себе внимание, часто одеваются в одежду блеклых цветов, не ухаживают за собой, говорят слабыми  невыразительным голосом, пугливы, не способны прямо ответить  на хамство и грубость. (Идеальный портрет молодой дагестанской невестки, запуганной необходимостью прийтись ко двору в новоиспеченной семье). Достаточно редко агрессивные выпады с первого раза бывают грубыми, привлекающими внимание (если не брать в расчет разного рода маньяков, тут случай особый, и на что среагирует психически больной человек, предсказать не может самый грамотный психолог). Обычно начинается все с малого — нагрубил, ударил, ущипнул,  а жена, боясь разочаровать,  показаться неуживчивой,  не ответила адекватно, то есть хотя бы не выразила своего недовольства в явной, доходчивой форме. Садисту такой фактической безнаказанностью  дан «зеленый свет» на продолжение своих действий. Он  постепенно расширяет их диапазон, позволяя себе все больше и больше, «ломая» жертву и ее способность разумно действовать, пока, окончательно потеряв человеческий облик, однажды не совершит какой-нибудь вопиющий насильственный акт вроде избиения до смерти, нанесения увечий и, что греха таить — убийства.

На самом деле, здоровой, по мнению психологов, реакцией при первой,  «пробной» насильственной  провокации будет как раз прямо и недвусмысленно показать, что обижать себя вы  не дадите и даже готовы на разрыв отношений, если уважать и беречь  вас не будут. И тогда все становится на свои места — вас либо начнут уважать, либо  исключат из списка потенциальных жертв, просто разорвав с вами отношения. И это тоже неплохо, в конечном итоге, не будет впустую затраченных сил, времени, нервов, искалеченных судеб, отнятых жизней. К тому же в таком поведении есть еще положительный момент — человек равняется на тех, кто рядом, и мужчина тоже может «вырасти» как личность рядом с женщиной, которая морально  выше него, но при этом не строит из себя «жертву брака». В противном случае он только деградирует, и женская «доброта» здесь сродни «медвежьей услуге».

Но, возможно,  какой- то конкретный человек слаб, необразован, забит, но ведь те, кто рядом и вокруг, не все таковы, и смысл гуманности и заключается в том, чтобы поддержать слабого — сильный и так о себе позаботится. А расталкивать локтями, «наезжать» в силу генетики и воспитания не всем дано. И именно наиболее деликатные, мягкие, безропотные люди и терпят в такой ситуации, во многом в силу равнодушия родных и близких, а также тех, кто по долгу службы обязан принять меры. Как так получается, что профессиональные обязанности, здравый смысл, гуманность  и жизнь идут параллельно, нигде не пересекаясь?

Жасмина Ниязова

№ 44, 01.11.2019